В fDi Intelligence отмечают, что «Метинвест олицетворяет сопротивление Украины российскому вторжению». С начала полномасштабной войны компания продолжала работать, а после потери около половины металлургических мощностей из-за оккупации Мариуполя и разрушения Азовстали и ММК имени Ильича переориентировала производство на другие предприятия.
Последняя волна российских атак стала новым испытанием: баллистические ракеты попали в Запорожсталь и Каметсталь, унеся жизни работников и повредив оборудование.
Атаки и работа предприятий
— Юрий, как руководитель компании, как вы преодолеваете последствия волны атак, в результате которых погибли 13 человек, 40 получили ранения, а ваши металлургические предприятия Запорожсталь и Каметсталь остановились?
— К сожалению, мы сталкиваемся с такими атаками уже много лет. Первые российские обстрелы мы пережили на Азовстали в Мариуполе в 2014–2015 годах, когда начались боевые действия на Донбассе. Тогда наши предприятия впервые подверглись военным ударам, и мы потеряли сотрудников.
С 2022 года это стало для нас почти повседневной реальностью. Сейчас мы говорим о последних атаках на наши предприятия в Запорожье и Каменском, но в течение последних четырёх с половиной лет по ним наносили удары неоднократно. Запорожсталь обстреливали практически каждый год. Были удары и по нашим горнодобывающим комбинатам в Кривом Роге, где в результате одной из атак погибло более 11 человек. И каждый раз мы прилагали максимум усилий, чтобы возобновить работу, добычу руды и производство стали.
К сожалению, последние атаки были значительно масштабнее того, что мы видели в течение предыдущих четырех с половиной лет. Сейчас мы все еще расчищаем завалы и оцениваем ситуацию, чтобы понять, как безопасно возобновить работу предприятий — и для наших работников, и для городов, где они расположены.
— То есть все ваши металлургические мощности остановились?
— После масштабных атак, подобных тем, которые мы пережили за последние два месяца, завод фактически останавливается. Если пропадает электроэнергия или повреждена критически важная инфраструктура, предприятие необходимо остановить, чтобы избежать экологической или техногенной катастрофы и не допустить ещё больших повреждений, чем те, которые нанёс ракетный удар. Поэтому, даже если повреждено не всё оборудование, мы должны остановить предприятие, пока не оценим масштабы разрушений и безопасность возобновления работы.
— Последние атаки россиян также нанесли ущерб металлургическому комбинату ArcelorMittal в Кривом Роге. Какова сейчас ситуация в украинской металлургии в целом? Может ли в ближайшее время производство упасть практически до нуля?
— Да, если смотреть на ситуацию сейчас: все три основных производителя стали в Украине недавно подверглись ударам. Это ArcelorMittal, Интерпайп и Метинвест, и удары по всем им были достаточно серьёзными, чтобы остановить производство.
Как говорят наши коллеги из ArcelorMittal, в нынешней ситуации с безопасностью они не видят возможности возобновить производство. По крайней мере, такой сигнал мы от них получаем.
Как я уже сказал, мы, как, вероятно, и Интерпайп, оцениваем ситуацию на наших предприятиях, чтобы понять, что можно сделать для возобновления работы. Но сейчас ситуация остается очень неопределенной, и фактически вся украинская металлургия не работает.
Условия для выживания промышленности
— Как эти атаки могут повлиять на металлургию и другие ключевые отрасли украинской экономики?
— До войны металлургическая отрасль обеспечивала почти 10% ВВП Украины и треть украинского экспорта. Конечно, после потери части металлургических мощностей на Донбассе, а впоследствии, в 2022 году, в Мариуполе, эти показатели значительно снизились. Но даже после этого отрасль обеспечивала более 7% ВВП и более 20% украинского экспорта.
То есть это очень важная часть украинской экономики. В прошлом вклад металлургии был даже больше, чем вклад сельского хозяйства. По последним данным, металлургия приносила экономике примерно столько же, сколько и сельское хозяйство. Поэтому её влияние весьма существенно — как на украинскую экономику в целом, так и на рабочие места в Украине.
— Изменяет ли это каким-то образом перспективы ведения войны для обеих сторон?
— В войне воюет не промышленность. Воюет армия. И, конечно, удар по промышленности и экономике не означает, что армия сразу почувствует его последствия.
Поэтому чрезвычайно важная задача для украинского правительства, президента и наших союзников в Европе и Соединенных Штатах — найти способы усилить военные усилия, несмотря на ущерб, нанесенный экономике.
— Оценивали ли вы общий объем ущерба и есть ли у вас реалистичный план восстановления хотя бы части поврежденного производства?
— Мы еще не проводили общей оценки. Как я уже сказал, сейчас мы расчищаем завалы и оцениваем повреждения инфраструктуры и производственных объектов. И это не первый случай за время российского вторжения, когда по нашим предприятиям наносят удары, поэтому более точную оценку мы сможем сделать после завершения войны. Тогда и можно будет говорить о стоимости восстановления после повреждений.
Если говорить о том, можно ли восстановить металлургическую отрасль, то, конечно, восстановить можно всё. В этом нет сомнений. Но чтобы украинская металлургия смогла восстановиться после войны, нам нужно понимать, являемся ли мы частью более широкого европейского рынка.
В последнее время мы наблюдаем много шагов со стороны Евросоюза и Еврокомиссии, которые заставляют нас сомневаться, стоит ли вообще инвестировать в украинскую металлургию. Один из примеров — квоты, введенные на украинскую сталь в ЕС. Хотя наши договоренности с Евросоюзом, в частности соглашение об ассоциации и другие соглашения последних лет, фактически предусматривали свободный доступ к европейскому рынку. И несмотря на то, что в течение последних нескольких лет Украина экспортировала в ЕС значительно меньше стали, чем раньше, наши квоты на поставки стали в ЕС сократили более чем на 50%.
На мой взгляд, это очень странный шаг. Если вы хотите поддержать страну, лучше дать возможность её промышленности работать и платить налоги. Эти средства будут укреплять обороноспособность и экономику страны. Это эффективнее, чем гранты или льготные кредиты. Надеюсь, наши чиновники вместе с европейскими коллегами смогут пересмотреть эту ситуацию и исправить её.
— Что бы вы хотели сказать политикам в Брюсселе?
— Я бы сказал так: война продолжается. Каждый день мы живем под постоянными обстрелами. Если вы не дадите нам надежды, то нет смысла в существовании промышленности и её восстановлении. Это уничтожит одну из важных опор украинской экономики. А значит, Украина будет значительно слабее, когда станет частью европейской экономики, что, в свою очередь, ослабит и саму Европу.
Гораздо лучший подход — посмотреть, как украинская экономика, в частности металлургия, может стать частью общего европейского рынка и европейской экономики и сделать её сильнее, а не слабее.
Я также считаю, что сейчас людям в Брюсселе очень важно понимать, в каких условиях мы вынуждены работать. Мы сталкиваемся с постоянными перебоями в логистике и дефицитом персонала. Многие люди уехали из страны. Более 8,5 тысяч наших работников были мобилизованы в армию. У нас нестабильное энергоснабжение и очень высокие затраты на энергию.
Поэтому в определенной степени несправедливо и неправильно рассматривать, например, украинскую металлургию так же, как металлургию других стран, поставляющих продукцию в ЕС. У нас ситуация, требующая особого подхода, большего понимания и, возможно, определенных инструментов, которые позволят нам выжить сейчас, а в будущем вернуться к инвестициям и росту.
— До начала войны в Метинвесте работало около 100 тысяч человек. В 2025 году их число сократилось примерно до 30 тысяч. Каковы сейчас перспективы для этих людей, когда объемы производства упали почти до нуля?
— Фактически на наших предприятиях задействовано около 35 тысяч активных работников. Почти 8,5 тысяч из них сейчас служат в Силах обороны Украины, но остаются сотрудниками компании.
Наша главная задача сейчас — сохранить этот коллектив и понять, как удержать людей, чтобы в будущем мы могли возобновить работу предприятий и вернуться к нормальному производству.
— Насколько это важно для таких городов, как Запорожье, где местная экономика фактически построена вокруг металлургического предприятия?
— О большинстве украинских городов, где есть металлургическая промышленность, можно сказать, что сам город в своё время сформировался вокруг этой отрасли. Это касается и Запорожья, где Запорожсталь — крупнейший работодатель в металлургии, хотя в городе работают и другие металлургические компании. В Каменском наш другой металлургический комбинат также остается главным работодателем города. А в Кривом Роге основную занятость обеспечивают ArcelorMittal Кривой Рог и горно-обогатительные комбинаты Метинвеста.
Поэтому если остановить металлургические предприятия, экономика этих городов в значительной степени тоже остановится.
— Как вы пересматриваете международную стратегию с учетом нынешней ситуации в Украине? Вы приостанавливаете международные проекты или пытаетесь снизить риски там, где это возможно?
— Все наши международные проекты связаны с украинским производством и украинскими ресурсами, и мы надеемся, что так будет и в дальнейшем.
Эта война в конце концов закончится, и мы вернёмся к росту и развитию новых направлений бизнеса. Поэтому мы продолжаем анализировать возможности в Европе, а также в других регионах, расположенных рядом с Украиной — в Средиземноморье и Черноморском регионе. Смотрим, что можем сделать, чтобы укрепить нашу модель поставок.
Сейчас наши прокатные предприятия в Европе и Великобритании работают автономно. В то же время у нас уже есть планы, и мы предпринимаем шаги, чтобы восстановить вертикальную интеграцию с украинскими предприятиями и вернуться к прежней модели.
Если коротко, мы остаемся очень активными. Мы считаем, что Европа, а также Средиземноморский и Черноморский регионы — наши основные рынки. Мы хотим и в дальнейшем присутствовать на этих рынках и открыты для новых возможностей.