Выживет ли украинская металлургия
— россия вновь атаковала комбинат Запорожсталь. Какова ситуация сейчас и есть ли хоть какой-то шанс возобновить производство?
— Ситуация действительно сложная. В Украине есть три крупных металлургических предприятия: ArcelorMittal в Кривом Роге, Каметсталь в Днепропетровской области и Запорожсталь. Это предприятия полного цикла, которые работают по стандартным технологиям производства стали из железной руды. После последних атак работает только одно предприятие — Каметсталь, загруженное на 40% мощности.
[Уточнение: интервью состоялось до российского обстрела Каметстали 5 сентября, в результате которого погибли пять человек, а четверо получили ранения. Из-за масштабных повреждений предприятие остановило производство, когда его удастся возобновить, пока неизвестно. Кроме того, в ночь на 12 сентября российские войска выпустили четыре баллистические ракеты по уже остановленной Запорожстали, нанеся критические повреждения доменному цеху, энергетической и логистической инфраструктуре, а также ранив четырех работников предприятия. 17 сентября россия снова нанесла удар по предприятию двумя баллистическими ракетами: повреждены основное технологическое и вспомогательное оборудование, здания цехов и железнодорожная инфраструктура, ранен один работник].
Россияне знают, что металлургия очень важна для Украины. Они обстреливают предприятия, а дроны и ракеты летают здесь каждый день. Сейчас комбинат в Запорожье не работает. Ситуация настолько сложная, что возникает вопрос: выживет ли сталелитейная промышленность Украины вообще? Мы не можем просто прекратить работу, а потом, когда настанут лучшие времена, снова запустить предприятие.
Печи разрушены, металлические конструкции также серьезно повреждены. На комбинате погибли люди. С момента объявления воздушной тревоги было две минуты, чтобы добраться до укрытия. Будем ли мы пытаться снова запустить печи? Пока такой возможности не видим. Возможно, в будущем.
— Сколько человек работает в вашей компании в Украине? Потеряет ли часть из них работу из-за разрушений? Если да, о каких масштабах сокращений идет речь?
— В Метинвесте работает около 50 тысяч человек, в том числе те, кто служит в Вооруженных силах Украины. До последнего мы пытались избежать сокращений. Однако сегодня, чтобы выстоять, сохранить производство и тысячи рабочих мест, мы вынуждены снижать расходы, оптимизировать бизнес-процессы и сокращать численность персонала, прежде всего в тех направлениях, где объемы работы существенно уменьшились. Мы поддержим сотрудников, которых это коснется: выплатим им компенсации и, где это возможно, предложим вакансии на других производственных предприятиях Группы.
— Кто был вашим крупнейшим заказчиком?
— Запорожсталь поставляла продукцию во многие страны мира, а основным рынком сбыта была Европа. У нас много клиентов на европейском рынке, которые теперь не смогут получать нашу продукцию.
В прошлом году мы приобрели в Румынии трубный завод. Изначально мы планировали, что Запорожсталь будет поставлять этому предприятию листовой прокат. Однако сейчас румынский завод работает с меньшей производительностью. Новые квоты ЕС уже ограничили поставки украинского сырья, а российские ракетные удары по нашим предприятиям в Украине создают дополнительные риски для этих поставок. Если не удастся обеспечить завод достаточным количеством сырья, в итоге он может остановиться.
— А как насчёт поставок на внутренний рынок?
— Мы будем импортировать сталь из Турции и Кореи. Не знаю, готовы ли европейские металлургические предприятия заменить наши. Думаю, что нет, поскольку они проигрывают по цене. У них есть свой развитый рынок.
Вместо отечественного производства — импорт из Турции и Кореи
— Что значит «проигрывают по цене»? Турция будет поставлять сталь в Украину дешевле?
— Да. У европейских производителей есть свой хорошо развитый рынок, на котором цены выше, а в Украине они были бы менее конкурентоспособны по цене. Поставщики из Турции или Кореи могут предложить более конкурентоспособные цены. Поэтому, если отечественное производство исчезнет, Украина будет всё больше зависеть от импорта с этих рынков.
— Есть ли в Евросоюзе спрос на украинскую сталь?
— Каждая страна думает о своём производителе, о собственной экономике. Что делает Евросоюз? Он смотрит на свои металлургические предприятия. Они не работают, некоторые находятся в процедуре банкротства.
Евросоюз считает, что общий объем импорта стали должен составлять 18 миллионов тонн. Не больше. Этот объем распределяют между странами в виде квот. Украине разрешено поставлять 600 тысяч тонн стали. С одной стороны, говорят, что Брюссель рассматривает Украину как часть Евросоюза, а с другой — квоты распределяют несправедливо.
Квоты ввели в июле. При их распределении учитывались объемы стали, которые различные страны традиционно поставляли в ЕС, размер пошлин, действовавших в течение последних двух-трех лет, а также потенциальные объемы поставок из Украины по сравнению с другими странами — Турцией, Южной Кореей и Индией. И что произошло? Уже в первую неделю Турция исчерпала всю свою квоту.
Мы хотели бы, чтобы Евросоюз отреагировал на это. В Украине идет война. Мы думаем не о том, как конкурировать, а о том, как выжить.
В декабре этого года Евросоюз будет решать, уменьшать или увеличивать эти квоты. Решение будет приниматься с учетом того, какими были поставки из Украины в течение шести месяцев, предшествующих декабрю. У нас одно металлургическое предприятие, поэтому очевидно, что объемы поставок будут меньше. Декабрьское решение будет действовать в течение следующих 5–10 лет. Мы боимся, что не успеем ничего сделать.
Мы считаем, что CBAM также несправедлив по отношению к Украине. Брюссель потратил около 1 миллиарда евро на сокращение выбросов своих металлургических предприятий. Украинские предприятия такой поддержки не получили, а ракеты и дроны летают каждый день. Возможно, Евросоюз мог бы подумать о временном освобождении Украины от применения этого механизма?
Мы готовы сокращать выбросы, но пока не располагаем средствами на это. Мы говорим об этом в Брюсселе, в Украине, но не видим, чтобы нас кто-то услышал.
Мы должны найти решения, которые защитят отрасль
— Если мы уже заговорили о квотах: с 1 января 2026 года Украина ввела нулевые квоты на экспорт стального лома в Евросоюз. Польша официально оспорила это решение в Европейской комиссии, аргументируя это тем, что запрет нарушает Соглашение об ассоциации между Украиной и ЕС. Каждый заботится только о себе? Каковы польско-украинские отношения в металлургической промышленности?
— Как я уже говорил, каждая страна заботится о своей экономике и собственных производителях. Так поступают Польша и весь Евросоюз, и Украина тоже должна это делать. Но это не означает, что наши отрасли не могут сотрудничать.
Польша и Украина уже связаны между собой: например, Украина закупает коксующийся уголь в Польше. По мере приближения Украины к членству в ЕС мы должны найти решения, которые защитят наши отрасли и в то же время позволят развивать это сотрудничество.
— Какие потери вы понесли с начала войны? Оценивали ли вы их?
— С начала войны — это миллиарды долларов.
— Следует ли разморозить российские активы на Западе и передать их Украине?
— Это сложный политический вопрос. Я не хотел бы углубляться в политику. Как украинец, я считаю, что да. У нас есть потери, разрушенная экономика, разрушенное государство. Кто-то должен за это заплатить. А заплатит ли? Это сложный вопрос. И он адресован не только Украине, но и Европейскому Союзу и Соединенным Штатам. Но речь идет не только о российских активах. Это также вопрос самой Украины и доступа к средствам, финансированию со стороны Евросоюза и его банков, которое сейчас очень ограничено. Почему так происходит? Потому что компании из ЕС боятся войны. Евросоюз говорит: мы дали вам 90 миллиардов евро — делайте с ними что хотите. Вопрос в том, эффективно ли расходуются эти средства.
Я считаю, что сохранение украинской металлургии соответствует и интересам ЕС. Тогда Евросоюзу, возможно, придется выделять меньше средств на поддержание функционирования Украины.
До войны сталелитейная промышленность была крупнейшим плательщиком налогов в украинский бюджет, а Метинвест— крупнейшим экспортером стали в Украине. Если металлургия придет в упадок, поступления от налогов сократятся. В целом отрасль обеспечивала около 200 миллиардов гривен поступлений в бюджет.
Конечно, мы благодарны и Польше, и Евросоюзу. Ведь без этих средств — 90 миллиардов евро — Украины, возможно, уже не было бы.
— Как украинские власти поддерживают металлургию?
— Все государственные программы финансирования ориентированы на малый и средний бизнес, а не на крупные предприятия. Для таких компаний, как Метинвест, нет никаких программ. Металлургию оставили наедине со своими проблемами.
Я это критикую, но в то же время понимаю проблемы государственного бюджета. У него колоссальный дефицит. Нет средств даже на закупку ракет Patriot, не говоря уже о расходах на горно-металлургический комплекс. Но если бы государство поддерживало эту отрасль, в бюджет поступало бы больше средств. Это замкнутый круг.
Huta Częstochowa — не для оборонной промышленности
— Хочу также спросить о Huta Częstochowa. Вы планировали приобрести этот металлургический завод, но этого не произошло.
— Еще весной мы хотели приобрести завод. Мы говорили, что Министерству национальной обороны Польши не обязательно становиться его владельцем. Мы были готовы инвестировать 200 миллионов евро.
— Польское правительство предоставляет заводу финансирование, но предприятие работает неэффективно. Завод должен производить сталь для оборонной промышленности.
— Если речь идет о 300 танках, и на каждый требуется 40 тонн стали, это 12 тысяч тонн — объем, который завод может произвести за неделю. Я говорю о нынешнем уровне производства. А что будет в остальные дни? Мы объясняли, что этот завод не предназначен для оборонной промышленности. Правительство приняло свое решение, и теперь я читаю в польской прессе, что у него возникли проблемы с этим предприятием. Оборонные нужды сами по себе не могут служить достаточным основанием для приобретения металлургического завода. По крайней мере, не главным.
— Какой путь, по вашему мнению, был бы правильным?
— Правильный путь — нормальное функционирование металлургического бизнеса. У нас есть клиенты по всей Европе, мы поставляем продукцию для судостроения и строительства. Владельцем завода должен быть крупный игрок, который знает, как производить сталь, как её продавать и как сокращать убытки.
— Насколько я понимаю, вы также отказываетесь от планов по приобретению металлургического комбината в словацком Кошице?
— Сегодня наш приоритет — выжить и сохранить производство. Мы будем готовы снова вернуться к рассмотрению других возможностей в зависимости от того, как будет развиваться ситуация.
— А как насчёт восстановления Украины? По вашему мнению, будут ли европейские компании заинтересованы?
— Я не вижу здесь очереди инвесторов. Подписываются меморандумы, но пока не закончится война, никто не приедет из Вроцлава или Катовице в Запорожье. Люди просто хотят жить. Украинцы привыкли, что над головой постоянно что-то летает. Европейцы не будут рисковать жизнью.
Александр Водовиз работает в Метинвесте с 2008 года: сначала — старшим аналитиком, затем — руководителем направления торгового финансирования и финансирования стратегических проектов в компании Metinvest International, а также руководителем инвестиционного направления в Метинвесте. Ранее работал в «Галнафтогазе» экономическим аналитиком и менеджером.