— Сможете ли вы возобновить работу предприятий?
— К сожалению, в последние месяцы металлургия стала мишенью для российских ударов. Под обстрелами оказались не только предприятия Метинвеста, но и «АрселорМиттал» в Кривом Роге и «Интерпайп» в Днепре. «АрселорМиттал» уже заявил, что не сможет возобновить работу, пока продолжаются боевые действия. Сейчас мы оцениваем масштабы повреждений и ищем возможности отремонтировать производственные объекты и возобновить работу. Но говорить о конкретных сроках пока рано: повреждения серьезные.
— Насколько ощутимой будет эта остановка для украинской экономики?
— До начала российской агрессии в 2014 году металлургия обеспечивала около 10% ВВП Украины и более 30% экспорта. С тех пор многие предприятия были разрушены, но даже после всех потерь отрасль до недавнего времени оставалась опорой экономики. Это тяжелый удар.
— Между тем Евросоюз ввел ограничительные квоты на импорт украинской стали. Как вы это оцениваете?
— Это стало для нас очень неприятной неожиданностью. Квоты, установленные для Украины несколько месяцев назад, означают сокращение экспорта стали в ЕС более чем на 60 % по сравнению с прошлым годом. Это ещё один негативный фактор, усиливающий давление на отрасль.
Мы поддерживаем усилия Европы по сокращению выбросов углерода, но ситуацию Украины не учитывают. С 2022 года мы боремся за выживание, поэтому сейчас не можем инвестировать в декарбонизацию. Мы надеялись, что в Брюсселе дадут Украине больше времени для этого перехода.
К тому же из-за блокады черноморских портов мы не можем экспортировать продукцию на другие рынки. Поэтому европейский рынок для нас жизненно важен. Сокращение квот более чем на 60% — это еще один удар по украинской металлургии.
— Но ЕС по-прежнему покупает российскую сталь…
— Да, мы до сих пор наблюдаем, как в Европу поступают значительные объемы российской стали. Квоты на её импорт постепенно сокращаются, но до полного запрета ещё далеко. Это парадоксальная ситуация: ограничениями по нас бьют наши союзники, в то время как у наших врагов по-прежнему есть доступ к европейскому рынку.
— Разве это не противоречие: ЕС наносит ущерб украинской экономике, и в то же время в Европе жалуются на бремя помощи Украине?
— Да, в этом и заключается противоречие нынешней европейской политики. С одной стороны, мы благодарны за поддержку. С другой — мне трудно понять решения, которые ограничивают возможности Украины самостоятельно обеспечивать себя и из-за которых мы вынуждены снова просить о помощи. В этом нет логики.
— россия пытается парализовать страну, нанося удары по дорогам, автозаправкам, железной дороге, супермаркетам и складам. Как долго вы сможете противостоять противнику?
— Евросоюз оказывает Украине большую помощь, и благодаря этому мы держимся. Пока ЕС будет нас поддерживать, Украина сможет и дальше противостоять противнику. В то же время существенный ущерб наносят удары по экономической инфраструктуре. Чтобы продолжать борьбу, нам нужны ещё большие усилия и поддержка союзников.
— Речь идёт о большей поддержке цепочек поставок, производственных предприятий, в том числе и оборонных?
— Я не специалист в сфере военного производства, но, думаю, да.
— Часть европейской помощи Украине в Брюсселе заблокировали, поскольку её предоставление зависит от проведения определённых реформ. Среди них — повышение налогов на онлайн-покупки, хотя люди и так избегают супермаркетов, потому что там стало опасно. Есть ли в этом смысл?
— Я понимаю, что Украина должна провести определенные реформы, чтобы разблокировать часть европейской помощи. Наши политические лидеры рассматривают этот вопрос. В перспективе нам придётся провести все необходимые реформы. Но определять, подходящий ли для этого момент и правильный ли это подход, должны они и их европейские партнёры. Я уверен, что украинские политики настроены продолжать движение к вступлению в ЕС и вовремя проводить реформы. Открытым остаётся вопрос, подходящий ли для этого момент именно сейчас.
— Что вы имеете в виду?
— Украина уже заявила о намерении вступить в ЕС. Поэтому Евросоюзу нужна долгосрочная стратегия интеграции Украины как государства. Мы готовы и в дальнейшем двигаться по пути евроинтеграции. Однако есть один нюанс: сейчас мы не можем позволить себе значительных инвестиций, которые требует этот процесс, но в будущем готовы их осуществлять.